День: 21.02.2026

6 ноября в российские кинотеатры зайдет «Мой сын» – полнометражный дебют Вячеслава Клевцова, выпускника ВГИКа 2007 года, вернувшегося в режиссуру спустя 15 лет работы телеоператором. Фильм снят на Свердловской киностудии, которая собрала для этой работы сильный актерский состав, а в команду пригласила таких больших профессионалов, как, например, художница Елена Окопная, хотя для того, чтобы кино сложилось, этого оказалось недостаточно.

фото: «Мой сын» (2025) / «Атмосфера кино»

Юлия Снигирь играет богатую и успешную юристку Екатерину Корнееву, жену крупного бизнесмена, который однажды уходит из дома навсегда. Никакого сожаления женщина не испытывает (мужа и так никогда не было рядом), тем более она сама в состоянии себя обеспечить — увы, в основном за счет высоких нетрудовых доходов судебно-адвокатской деятельности. Супруг оставляет ей большую квартиру, а вместе с ней ребенка от прошлого брака – хмурого подростка Лешу (Леон Кемстач). Екатерина собственных детей не имеет, но и мальчика сыном не считает, хотя знает его с шести лет. Присматривать, впрочем, за ним готова – не бросать же сироту, лишившегося в детстве мамы.

Леша увлеченно занимается боксом и какими-то еще единоборствами. Общение со сверстниками и тренером кажется обычным времяпровождением для парня его лет, но мачеха не подозревает, что помимо физического развития в секции проводят идеологическую подготовку молодых бойцов. Тренер Максим Павлов (Павел Чернышев), являющийся еще и блогером, учит ребят давать отпор безнравственным и извращенным жизненным принципам, то есть, по сути, растит из них экстремистов. На его щеке вытатуирована слеза, обозначающая плач молодого поколения из-за грехов старшего. Увы, автор лозунга «Справедливость — это высшее благо» вскоре должен будет отправиться в тюрьму по делу об избиении. Вести это дело придется Екатерине Корнеевой — правда, представлять она будет интересы не обвиняемого Павлова, а подонка Исаева (Денис Зайнуллин), который является потерпевшим лишь формально.

фото: «Мой сын» (2025) / «Атмосфера кино»

Авторы показывают судебную коррупцию, которая цветет пышным цветом. У каждой статьи есть ценник, у каждого сотрудника — процент. В данном случае отец слегка побитого Исаева готов хорошо заплатить, чтобы Павлова посадили. Даже когда выясняется, что за потерпевшим – серия изнасилований, а действия Павлова были направлены на защиту очередной жертвы, становится очевидно, что тренер сядет. Мать Максима (Яна Сексте) напрямую обращается к Корнеевой, пытаясь спасти сына, но с нее ведь нечего взять – денег у семьи не водится.

Ситуация переворачивается, когда в поисках вожделенной справедливости, Леша с друзьями и бейсбольными битами, пытаясь спасти тренера, решает припугнуть борзого Исаева — и случайно убивает его. Теперь уже за решеткой должен оказаться сын Корнеевой, пусть и не родной (но ведь она у него в телефоне записана «мама»). Напарник Кати, циничный следователь (Алексей Филимонов) рассуждает о безнравственности молодежи, мол, сидит в интернете и учится плохому: им что человека убить, что зомбака в компьютерной игре. Зато до Корнеевой быстро доходит, что Леша расплачивается за её грехи. Пробудившаяся совесть открывает и любовь к мальчику, которого она отныне хочет называть сыном.

фото: «Мой сын» (2025) / «Атмосфера кино»

Главное достоинство фильма – Юлия Снигирь, убедительная в роли женщины, сделавшей запоздалый выбор в пользу материнства. Попутно ей приходится по-разному, но всегда мастерски взаимодействовать с другими актерами: героиня дает отпор навязчивому следователю, предлагающему содействие за секс, умоляет подростков открыть местоположения скрывающегося Леши и проявляет чувственность с молодым влюбленным в нее коллегой (Павел Табаков). Герой Леона Кемстача продолжает линейку персонажей, бросающих вызов нерадивому старшему поколению, вслед за Плюмбумом из фильма Абдрашитова (у которого, кстати, учился Клевцов). Правда, он всё же остается на втором плане.

В то же время у фильма нет обаяния, режиссура слабая, а сюжет грешит однобокостью, нравоучительным разжевыванием какие-то простых истин и демонстрацией упрощенного биполярного мира без полутонов. Здесь всё поделено надвое: богатые и бедные, элитные кварталы и заброшки, порочные взрослые и юные мстители, защищающие добро силой и провокациями. В принципе, этой схемы и простых изобразительных средств хватает, чтобы показать: любой экстремизм является следствием беззакония, а каждое последующее поколение расплачивается за безответственность предыдущего. При этом довольно рискованная на сегодняшний день проблематика сглаживается сигнальными бонусами. Например, педалированием, что вообще-то главная идея — показать в негативном ключе стремление женщины быть самостоятельной. В каталоге фестиваля указана следующая цитата режиссера: «В жизни главной героини нет любви, но есть установки современного общества о независимой женщине. В стремлении к независимости Екатерина идет по головам, пока последствия её служебного преступления не приводят к личной катастрофе». Насколько эти слова искренние, или это уловка студии, проверить не представляется возможным: автор на фестиваль не приехал, а фильм представляли продюсеры.

«Мой сын» в онлайн-кинотеатрах с 16 февраля.

«Мой сын»

Источник

В российский прокат выходит новый фильм Евгения Григорьева — режиссер-документалист продолжает исследовать игровые жанры и на этот раз берется за классический герметичный триллер. Премьера лаконичного кино с интригующим названием «Кто-то должен умереть» состоялась на фестивале «Окно в Европу». Главных — и, по сути, единственных — героев всего четверо, играют их Павел Деревянко, Юлия Снигирь, Аглая Тарасова и Денис Прытков.

фото: Кадр из фильма «Кто-то должен умереть» / Атмосфера кино

Две пары — бизнесмен Миша (Деревянко), его жена Юля (Снигирь), а также его подчиненный Никита (Прытков) с супругой Аней (Тарасова) — едут на выходные в загородный дом Миши и Юли. Обе семьи связывают не только рабочие отношения мужей, но и многолетняя дружба. Но, как оказывается, и это еще не все. Пока Никита рубит дрова для мангала, Юля заваривает чай, в который, помимо полезных трав и вкусных ягод, добавляет яд. Она знает, что Миша уже несколько месяцев изменяет ей с Аней, и теперь им, уже щедро отхлебнувшим убийственного напитка, предстоит сыграть в игру за антидот. Правила просты — в каждом раунде любовникам необходимо доказать обманутым партнерам, что они испытывают друг к другу истинные чувства. Если будет неправдоподобно, то обоих ждет мучительная смерть. Телефоны Юля предусмотрительно уничтожает, а также выводит из строя единственный автомобиль. Ближайший населенный пункт — в нескольких часах езды, так что отравленным заложникам не остается ничего иного, как принять правила.

фото: Кадр из фильма «Кто-то должен умереть» / Атмосфера кино

Завязка, как и антураж в виде стильного дома посреди живописной глуши выглядят многообещающе — обычно так начинаются добротные детективы в духе романов Агаты Кристи, тем более что уже в первых же кадрах режиссер намекает на скрытое напряжение между с виду дружелюбно настроенными героями. Рука Снигирь невзначай ложится на шею Тарасовой — вроде и дружеское объятье, а вроде и угрожающий жест. Юля — фам фаталь, с томным взглядом, загадочно устремленным вдаль. По ходу действия она будет драматично переодеваться, закалывать и распускать волосы, красить губы красной помадой. Идеальный образ, на актрисе сидит как влитой — и самая убедительная деталь во всем фильме. Который, к сожалению, довольно быстро начинает буксовать и путаться в жанрах, коих на такой скромный хронометраж оказывается многовато. Как и твистов, за счет которых авторы поддерживают угасающее напряжение.

Стремительно поддаваясь на манипуляции Юли, остальные персонажи слишком уж покорно принимают свою судьбу — кровоточащие носы оказываются достаточно убедительным доказательством правдивости отравления. Затеянная обманутой супругой игра не выглядит захватывающей, раунды сменяют друг друга, по сути, никак не развивая конфликт, а лишь добавляя детали и провоцируя то мелодраматичные разговоры, а то и вовсе комедийный эпизод с участием нотариуса (Валентин Самохин). Томные перемещения по дому — пространство никак не обживается, оставаясь застывшей декорацией, хоть и выверенной и эффектно встроенной в холодные, в духе скандинавских триллеров, мизансцены. Сюда же — игры с размерами кадра, который то сужается, то расширяется, «ироничный» саундтрек из похоронного марша и неловкие диалоги, как будто бы уже на середине нечего обсуждать. Но главная проблема кроется в отсутствии химии между персонажами, в недостаточном пространстве для актерского маневра, в растрачивании весьма богатого артистического потенциала — взрывной темперамент Деревянко, ведьминская энергетика Снигирь, дерзость Тарасовой — на пресные и в большинстве своем однообразные сцены.

фото: Кадр из фильма «Кто-то должен умереть» / Атмосфера кино

Евгению Григорьеву будто бы скорее хочется добраться до неизбежно неожиданного финала, цель которого — перевернуть историю с ног на голову. Конец и впрямь можно назвать изящным, и именно последняя треть фильма, наконец, будоражит сменой амплуа и резкими перестановками в этой живой шахматной партии. Циник оборачивается рыцарем, тихоня — серым кардиналом, палачи и жертвы меняются местами, а выигрывает и вовсе пешка, случайно. Никакого сладкого вкуса победы, лишь горький осадок на дне чайника — напрасно герои еще в самом начале вспоминают «Идеальных незнакомцев», с которыми в итоге не выдерживают даже формальных сравнений. Все-таки месть должна подаваться в холодном виде — как в леденящих душу заснеженных «Подельниках», куда более убедительно игровом дебюте Григорьева — а не в виде горячего чая.

Фильм «Кто-то должен умереть» в прокате с 19 февраля.

«Кто-то должен умереть»

Источник

В российском прокате уже можно встретить «Молчаливого друга» — фильм, получивший два приза Венецианского кинофестиваля: от критиков и за актерскую игру Луны Ведлер (Премия Марчелло Мастроянни). Живой классик венгерского и мирового кино Ильдико Эньеди сняла монументальную и неспешную драму, где первую европейскую роль сыграл Тони Люн из «Любовного настроения», а главная партия досталась внушительному дереву Гинкго билоба, нередко именуемому живым ископаемым. К чему привел симбиоз таких мастеров, наблюдал Алексей Филиппов.

фото: «Молчаливый друг» (2025) / «Русский репортаж»

Германия, 2020-й. В Марбургский университет приезжает гонконгский нейробиолог Тони (Тони Люн Чу Вай), чтобы прочитать лекцию о детском сознании, чей мозг функционирует совсем иначе, чем у взрослых. Пандемия ковида заставляет его задержаться в кампусе, где ученый заводит новые знакомства: с неприветливым сторожем Антоном (Сильвестр Грот), французской специалисткой по ботанике Элис (Леа Сейду), консультирующей его по зуму, и почти 200-летним гигантом Гинкго билоба, который многое повидал и в теории может рассказать — если правильно установить датчики и проинтерпретировать сигналы.

У реликтового растения контактная сеть несколько обширнее: живущее в саду Марбурга с 1832 года, оно застало и поступление в университет первой женщины в 1908-м, и студенческие забастовки 1972-го, на фоне которых (не) происходит роман ребят с разных факультетов. Ради образования Грета (Луна Ведлер) приезжает из Швейцарии и стойко отбивает каверзные вопросы профессуры, зло взбудораженной, что девушка захотела получить высшее образование. Восемь кандидаток они проверяют «скабрезным» билетом о Карле Линнее, чья классификация растений иллюстрируется примерами из человеческих сексуальных практик — вплоть до полигамии с одной «распутной» женщиной. Будущую ученую этим смутить не получается, а вот литературовед Ханнес (Энцо Брумм) полвека спустя краснеет, когда симпатичная ему однокурсница с биофака Гундула (Марлен Буров) между делом предлагает заняться сексом. Он предпочитает ухаживать за ее экспериментальной геранью, пока девушка находится в экспедиции.

фото: «Молчаливый друг» (2025) / «Русский репортаж»

В «Молчаливом друге» венгерской постановщицы Ильдико Эньеди три истории переплетаются как корни безмолвного исполинского дерева, подарившего фильму название. Повествование легко переключается между эпохами, о чем сигнализируют не только знакомые лица, но и технические характеристики кадра. 1908-й запечатлен на черно-белую 35 мм-пленку, 1972-й — на 16мм с характерными шумами и голубоватым бликами, а 2020-й уже существует в цифровом формате, что дарит необычные углы и выразительные композиции. Расширяет пространство коммуникации — времен и наук — не только окошко зума, но и макросъемка растений, обретающих от такого внимания особую тактильность и чувственность. Между людьми интима в кадре не происходит, но сублимированная энергия будто передается объектам исследования.

По сути, неизвестные друг другу ученые оставляют в академической почве семена, которые суждено вырастить будущим поколениям — во благо ботаники или даже нейробиологии. Точкой отсчета становится неочевидный труд Гёте «Опыт о метаморфозе растений» (1790), иллюстрации к которому с любопытством рассматривает Грета. Вскоре она устроится ассистенткой в ателье пожилого фотографа (Мартин Вуттке), чье мастерство будет перенимать и использовать в научных целях. Так формируется мостик от рисунков к макросъемке. Ханнес же со скуки — или любовной тоски — проведет к герани Гундулы «телеграф», чтобы та могла открывать ему дверь; в будущем похожие датчики позволят профессору Тони наблюдать электронные сигналы под корой гинкго, усиливающиеся во время дождя.

фото: «Молчаливый друг» (2025) / «Русский репортаж»

Медитативный фильм Эньеди наполнен разными сортами коммуникации: вербальной и сенсорной, эмоциональной и экспериментальной. Общее место — писать о «Молчаливом друге» как фильме «глазами дерева», но вряд ли титульному исполину по силам дотянуться взором до спрятанного где-то в городе фотоателье или удаленных лабораторий, а тем более — вообразить себе вылупление семян. Гинкго билоба выступает, скорее, деликатным собеседником для трех непохожих фантазеров, чье одиночество сформировано разными средами, эпохами и научными изысканиями. Соединяя два века людской истории, палеоэндемичное «древо познания» фиксирует перемены в обществе, выступая константой — как ферма в недавней драме «Звук падения», хранящая истории четырех поколений немецких женщин. Постоянство реликта не мерило человеческой жизни, а живая временная шкала, на которой заметно, как ротируются нетерпимости. Что важнее — никуда не девается и любопытство, которое заставляет человека интересоваться мироощущением о других. В том числе растений. Символично, что семенное размножение гинкго ближе к привычной нам репродуктивной функции, чем у прочей флоры.

В «Молчаливом друге» Ильдико Эньеди, кажется, срастаются два её самых известных фильма: награжденный в Каннах «Мой XX век» и победивший на Берлинале «О теле и душе». История о причудливых контактах между людьми — сквозь время или даже во снах — тут оттеняется неторопливый «бытом» дерева, которое могло бы смотреть на всю эту суету свысока, но, думается, наблюдает с подобием любопытства. Как технике нужен уход в виде постоянного использования, так и растениям тоскливо без компании — даже такой назойливой, как жуки-олени или люди. Несущая отпечаток ковидных переживаний драма явственно на этом акцентирует внимание: ты не одинок(а), пока можешь потрогать траву.

«Молчаливый друг» в кинотеатрах с 19 февраля.

«Молчаливый друг»

Источник