Андрей Крючков — об уникальном спектакле, где взрослые не скучают, а находят свои смыслы, а малышей не пугают, а увлекают.
20 декабря в концертном зале «Москва» в парке «Остров Мечты» состоится премьера новогоднего мегашоу «История игрушек» от продюсерского центра «Седьмая Радуга». Представления пройдут также 21 декабря, с 24 по 30 декабря 2025 года и со 2 по 7 января 2026 года. Создатели обещают масштабный и невероятно зрелищный спектакль с рекордным бюджетом более 500 млн рублей, участием свыше 200 артистов и 300 уникальными костюмами. В рамках шоу впервые на одной сцене соберутся любимые мультперсонажи — Сказочный Патруль, Геройчики, Турбозавры, Кот Басик и не только. Киноафиша поговорила со сценаристом и режиссером «Истории игрушек» Андреем Крючковым о том, как управлять полуторамиллиардным действом, в каких костюмах артистам работать сложнее всего и как помочь искушенному современному ребенку поверить в чудо.
— Андрей, в вашей биографии — десятки драматических спектаклей и городских праздников. Работа над таким технологичным гигантом, как «История игрушек», — это скорее логичное развитие режиссерского пути или прыжок в другую профессиональную вселенную? Чему вы, как драматический режиссер, научились у этого шоу, и что, наоборот, принесли в него из опыта камерного театра?
— Для меня «История игрушек» — одновременно логичное продолжение пути и прыжок в новую вселенную: масштаб, технологии, сотни артистов требуют другой точности и дисциплины, но суть остается драматической — рассказывать честную человеческую историю. Это шоу научило меня мыслить масштабно и работать с огромным ансамблем как с единым организмом, а из драматического театра я принес главное: внимание к актеру, простоту и честность смысла, чтобы за любым эффектом зритель чувствовал живого человека и настоящее чудо, а не технику.
— Концертный зал «Москва» с его амфитеатром, безупречной акустикой и огромными экранами — это не просто площадка, а, по сути, полноправный участник шоу. Расскажите, как именно пространство этого конкретного зала повлияло на язык вашего спектакля? Были ли у вас решения, родившиеся исключительно благодаря его архитектурным особенностям?
— У нас есть четкая концепция, и пространство просто дает возможность реализовать ее максимально чисто: мы подстраиваем траектории выходов, ритм смены картинок, работу звука — все то, что делает шоу удобным и понятным для зрителя. Большие экраны и хорошая акустика позволяют не ограничивать размах, а сама геометрия зала обеспечивает комфортный обзор. По сути, зал стал надежной «рамой», внутри которой шоу «История игрушек» раскрывается таким, каким мы его изначально задумывали.
— Объединить в одном сюжете таких разных героев, как Турбозавры, Кот Басик и Сказочный Патруль, — задача невероятной сложности. Как вы искали общий драматургический «клей», чтобы избежать просто парада популярных лиц? Какую сверхзадачу вы поставили перед этой разношерстной командой, чтобы их союз выглядел не надуманно?
— Честно, главная задача была сделать так, чтобы это не выглядело как «сборная солянка», где каждый герой пришел показать номер и уйти. Мы долго искали одну простую и ясную для всех линию — то, что объединит Турбозавров, Басика, Патруль и остальных.
Сверхзадача была очень понятной: герои должны не просто появиться, а стать частью общей истории про то, как вместе вернуть утраченный свет и веру в себя. Когда мы поставили это во главу угла, пазл сложился сам — каждый персонаж внес свой характер, свой юмор, свою энергию, и их союз перестал быть случайным.
— История про память, дружбу и доброту — вечная новогодняя классика. Как избежать в ее подаче прямолинейности, особенно для искушенного юного зрителя? Есть ли в вашем сценарии неочевидный взгляд на эти вечные ценности?
— Чтобы избежать прямолинейности, мы вообще стараемся не поучать, а рассказывать историю, в которой ценности проявляются сами собой. Дети отлично чувствуют, когда им что-то навязывают, поэтому мы показывали дружбу, память и доброту через маленькие человеческие моменты, через выборы героев, а не через большие лозунги.
Неочевидность здесь в том, что доброта у нас — это не «быть пушистым», а уметь вовремя остановиться, услышать другого, иногда признать свою неправоту. Память — не про то, что забыли слово, а про то, что теряем важное внутри себя. А дружба — это не идеальная гармония, а готовность пройти путь вместе, даже когда сложно.
Мы просто рассказываем все так, как это работает в реальной жизни — и от этого история становится честнее.
— 300 уникальных костюмов — это почти музейная экспозиция. Какой из них технически самый сложный, а какой — просто самый красивый, от которого дети ахнут? Есть ли костюм, в котором артисту работать труднее всего?
— Если честно, выбрать самый красивый костюм невозможно — у нас все красивые. Но есть несколько, от которых дети точно ахнут: потрясающе сделанные пираты и очень эффектный костюм Тени, который каждый раз производит сильное впечатление.
Самыми технически сложными стали ростовые костюмы. По-другому Турбозавров и сладостей из мультфильмов про Ума и Хрума просто не решить — детям нужно сразу узнавать героев, будто они сошли с экрана. Но работать в таких объемных костюмах непросто: артисту трудно чувствовать габариты, костюм теплый, тяжелый, и сил уходит много. Похожая история и с костюмами ветров — они тоже крупные и требуют особой пластики.
В целом же вся коллекция, которую создала Татьяна Куликова, — это отдельный мир. Каждый из трехсот костюмов — маленький шедевр, и зрителям действительно стоит рассматривать их так же внимательно, как экспонаты.
— В шоу заявлена проникновенная музыка. Можем ли мы ожидать, что какие-то песни из спектакля станут такими же узнаваемыми новогодними хитами, как, например, «Кабы не было зимы»? Работали ли с современными композиторами?
— Музыка в шоу действительно получается особенная. Ее написал композитор Джонни Дав — и, честно, я бы хотел, чтобы она жила дальше. Станут ли песни такими же всенародными хитами, как «Кабы не было зимы»? Это покажет только время. Мы сознательно делаем мелодии простыми, эмоциональными и очень запоминающимися, чтобы ребенок мог легко их подхватить и напевать.
Кроме вокальных номеров, у нас есть потрясающе красивые инструментальные темы — они создают настроение не хуже песен. В целом музыкальное оформление шоу получается невероятно ярким, трогательным и цельным, и я сам получаю огромное удовольствие каждый раз, когда его слышу.
— Вы много пишете для детей и ставите для них. В эпоху клипового мышления и цифровых развлечений что остается тем самым «секретным ингредиентом», который заставляет ребенка забыть про телефон и полностью погрузиться в происходящее на сцене? Верите ли вы, что современного ребенка еще можно удивить «живым» действом?
— Конечно, верю, что ребенка можно удивить живым действием. Да, время меняется, вокруг миллион экранов, но дети остаются теми же фантазерами и мечтателями. Секретный ингредиент тут один: с ребенком нужно говорить честно и на равных. Его нельзя обманывать, нельзя с ним заигрывать и кокетничать, он мгновенно это чувствует. Надо уважать его внимание, четко и понятно формулировать мысль, чтобы он тебе верил.
А дальше уже включается форма: яркая, эмоциональная, объемная — чтобы было «вау» глазами и ушами. Но эта форма должна опираться на хороший, добрый, понятный смысл. Когда честный разговор встречается с сильной визуальной и музыкальной стороной, вот тогда ребенок сам забывает про телефон и полностью уходит в происходящее на сцене.
— Многие родители боятся вести на большие шоу малышей до 3-4 лет. Что вы сделали специально для них, чтобы первый поход в театр не стал стрессом, а стал самым счастливым воспоминанием? Мягкий свет, отсутствие резких звуков, понятный сюжет?
— Смело приводите к нам малышей — мы действительно делаем шоу с ориентацией на самых маленьких зрителей. Мы учитывали их психологию, особенности восприятия, скорость реакции, даже то, как долго ребенок может удерживать внимание. Поэтому спектакль построен так, чтобы не испугать, а увлечь.
Мы хотим, чтобы каждый возраст увидел свое. Трехлетний ребенок будет радоваться ярким героям, движению, музыке — всему, что работает на уровне чистых эмоций. Дети постарше начнут считывать сюжет и смыслы, а взрослые — свои метафоры и ностальгию. Это и есть наше «разновозрастное» решение: шоу рассчитано и на трехлетних, и на тех, кому «103».
Для первого похода в театр это идеальная история: доброе, красивое, очень ясное по структуре и при этом эмоционально теплое. Мы действительно любим своего зрителя — особенно маленького — и делаем все, чтобы он смотрел на сцену не моргая, а потом вышел из зала с ощущением праздника и счастья.
— 1 час 20 минут без перерыва — серьезное испытание для детского внимания. Как вы удерживаете этот темп-марафон? Можете раскрыть структуру: вот здесь мы их веселим, здесь заставляем замереть от восторга, а здесь — даем передохнуть на лирической ноте?
— 1 час 20 минут без перерыва — звучит серьезно, но у нас есть свои «творческие крючочки», и не один, не два, и даже не три.
Все секреты раскрывать не буду — пусть останется интрига. Удалось ли нам удержать внимание на всем протяжении шоу — зрители сами скажут, когда посмотрят мегашоу «История игрушек». Мы очень стараемся, чтобы время пролетело для детей незаметно и захватывающе.
— В аннотации к шоу говорится, что под большим впечатлением с представления уйдут не только дети, но и их родители. В чем ваш главный козырь для них? Ностальгия по детству? Юмор, который поймут только они? Или визуальные эффекты уровня большого кино, от которых захватывает дух в любом возрасте?
— Сейчас мама и папа ничуть не менее требовательны к новогоднему шоу, чем дети. Поход на елку давно стал не просто «показать ребенку Деда Мороза», а полноценным культурным событием — большим, ярким, высокобюджетным. Поэтому я сознательно закладывал в сценарий смыслы и для взрослых тоже. Немного философии, размышления, которые волнуют меня самого как взрослого человека, — все это там есть, просто подано деликатно и очень по-новогоднему.
Мне важно, чтобы родители не скучали, а узнавали в истории что-то свое, близкое. И я очень надеюсь, что эти простые, но искренние мысли действительно откликнутся в их сердце.
— «Седьмая Радуга» создает главные новогодние шоу страны почти 30 лет. Как, на ваш взгляд, изменилась сама функция такого представления? Раньше это был подарок-диковинка, а сегодня? Это must have семейной афиши, способ вырваться из цифрового мира или что-то иное?
— Мне кажется, новогоднее шоу сегодня — это уже не просто подарок или редкое чудо, как было раньше. Сейчас это настоящий семейный ритуал. Время, когда можно вытащить себя и детей из экрана, оказаться вместе в одном эмоциональном пространстве и пережить общую историю. Мы все живем в бешеном ритме, вокруг — цифра, клипы, контент бесконечным потоком. А новогоднее шоу становится островком живого: здесь ты слышишь дыхание зала, видишь артистов, реагируешь сердцем, а не лайком.
И, конечно, это стало must have в хорошем смысле слова — частью культуры, традицией. Но для меня важно другое: чтобы каждый зритель, и маленький, и взрослый, выходил из зала с ощущением, что он на один час двадцать минут попал в другое измерение, где есть место доброте, фантазии и теплу. Вот ради этого мы и делаем такие шоу.
— Когда заканчивается последний показ, убираются декорации и гасится свет, что лично для вас, как для режиссера, является главным доказательством того, что все получилось?
— В новогоднем шоу главное доказательство — это то самое чувство праздника, которое люди уносят с собой. Когда я вижу, что дети выходят из зала с горящими глазами, обсуждая, кто им больше понравился, — значит, сказка случилась. А если родители идут рядом и улыбаются так, будто сами ненадолго снова стали детьми, — вот это для меня самый точный показатель успеха.
Еще я очень люблю момент, когда зал после финала не сразу рвется к выходу, а чуть задерживается, будто никому не хочется отпускать это чудо. В новогодних шоу это особенно ценно: значит, мы подарили людям не просто шоу, а маленькое личное чудо, которое они заберут с собой в новый год.
Фото: Продюсерский центр «Седьмая Радуга»
Виктория Аморина Теги: Интервью
Источник: www.kinoafisha.info