День: 13.12.2025

В российском онлайн-прокате раздается «Паранормальное явление. Шум» — один из корейских хитов уходящего года, собравший на родине больше $11 миллионов (восьмая строчка в числе рекордсменов бокс-офиса). История «нехорошей квартиры» в многоэтажном доме может вызвать у зрителей много ассоциаций — от классического хоррора «Темные воды» до злободневной драмы Юрия Быкова «Дурак», — а проблемы героинь наверняка знакомы всем. Из чего формируется многоэтажный корейский ужас, размышляет Алексей Филиппов.

фото: By4m Studio, Finecut, KC Ventures
На двери квартиры 604 в многоквартирном доме приклеена записка на листе формата А4 с требованием не шуметь. Разъяренный сосед из 504-й даже угрожает расправой, если к его регулярным просьбам не прислушаются. Загвоздка в том, что живущая по адресу Чу Хи (Хан Су А из сиквела «Городских легенд») уже несколько дней не отвечает на звонки. Она тоже последнее время жаловалась на громкие звуки сверху, и, кажется, бытовая проблема вышла из-под контроля. Разобраться с загадкой апартаментов, где уже не первый раз исчезают люди, постарается старшая сестра пропавшей — слабослышащая девушка Со Джу Ён (Ли Сон Бин из «Невидимого убийцы»). В мистику она не верит, но отметать сверхъестественное развитие событий тоже не спешит.

«Паранормальное явление. Шум» — полнометражный дебют Ким Су Джина, который десять лет назад в Каннах заявил о себе коротким метром «Солнце» (Seon). С тех пор режиссер долго шел к реализации большого проекта, но процесс затормозила (и, думается, отчасти вдохновила) пандемия. Нерв повествования задает распространенная в Корее проблема «межэтажных шумов», связанная с тонкими стенами и плохой звукоизоляцией. Многоквартирные дома подобного типа называют апаты — в одном из них и пропадает Чу Хи, успевшая напоследок обклеить весь потолок в гостиной акустическим поролоном и зафиксировать на камеру несколько подозрительных шепотов и криков, шорохов и всхлипов.

фото: By4m Studio, Finecut, KC Ventures
Переступив порог, Со Джу Ён физически ощущает недоброе, но определить характер (не) банального зла будет непросто. В конце концов, убийство громких соседей последнее время не такая уж редкость, да и хмырь из 504-й (Рю Кён Су) вскоре начинает заявляться с огромным ножом. Вдобавок расследованию мешает главная по подъезду председательница квартирного товарищества (Пэк Чу Хи). Ей шумиха (!) вокруг исчезновения или тем более убийства очередной жительницы ни к чему: это может помешать ремонту дома, который давно требуется апату. Нужды ЖКХ — еще одна незримая сила, довлеющая над этим недружелюбным местом, где только злокозненного призрака-гвисина не хватало.

Дебютант Ким ловко балансирует между паранормальным и бытовым измерениями ужаса, даря Со Джу Ён всё новые поводы для беспокойства и подозрений. После эффектного пролога с явно мистическим флером он предлагает исследовать звуковой ландшафт многоэтажки, попутно знакомясь с отдельными жителями и шумами. К счастью, в какой-то момент к ней присоединяется бойфренд сестры Ги Хун (Ким Мин Сок из франшизы «Акула») — единственный неравнодушный человек на несколько километров вокруг. Остальные настолько заняты собственным проблемами, что друг для друга превращаются в безымянных фантомов: призраков дома на холме, чьи надгробием становится номер жилья. В этом и заключается самый жуткий парадокс фильма: желание огородиться от малейших проявлений внешнего мира не только порождает (воображаемых?) чудовищ, но и приводит к ситуации, когда твой крик — или тем более стук — никто не услышит. Граница с небытием оказывается гораздо тоньше, чем может казаться в суете будней.

фото: By4m Studio, Finecut, KC Ventures
Так что в «Шуме» собрано комбо жилищных неурядиц, среди которых потустороннее воздействие — лишь метафора накопившихся проблем, как и, скажем, в недавнем корейском хорроре «Спи» или японской классике «Темные воды». О степени остроты квартирного вопроса в Корее можно судить хотя бы по «оскароносной» драме Пон Джун Хо «Паразиты», где бедная семья Ким обитала в подвальной квартире-банджихи. Впрочем, жизнь в многоэтажном доме тоже не панацея: как показано в фильме-катастрофе «Выжившие: Бетонная утопия», уровень комфорта не обязательно сказывается на градусе напряжения между жильцами. Особенно если гордые собственники отчего-то недолюбливают соседей-арендаторов. Схожая нетерпимость проявляется и в «Шуме», но для Ким Су Джина, кажется, это всё симптомы поглощающей человечество глухоты. В конце концов, призраки, даже если они не реальны, продолжают жить в памяти и сознании людей. И могут «постучать» в любой момент.

«Паранормальное явление. Шум» в онлайн-кинотеатрах с 20 ноября.

«Шум». Трейлер с английскими субтитрами

Источник

В онлайн-прокат вышла долгожданная «Филателия». Режиссер Наталья Назарова в августе 2024-ого принимала гран-при фестиваля «Окно в Европу», а в апреле 2025-ого её не стало. Фильм продолжил коллекционировать награды, получая их практически на всех фестивалях, в которых участвовала. Кино-Театр.ру рассказывает, чем очаровывает северная сказка.

фото: Киностудия Соль
История Яны (Алина Ходжеванова) — работницы почты из городка в Мурманской области – кажется по-новому рассказанной «Русалочкой». Вместо диковинных предметов, принесенных с суши, героиня бережно коллекционирует марки, которые заносят в порт корабли. Яна, конечно же, не похожа на других жителей города. Даже если грубит на работе (новая Русалочка все-таки с характером), то только сгоряча. И любить, и ждать единственная из всех готова так же — сгоряча, искренне, от сердца. Яне, как же трудно существовать в мире людей физически — у девушки легкая форма ДЦП. В отличие от сказочной героини говорить она может, но порой тише нужного, а издалека ее легко узнать по выделяющейся походке.

Как и полагается, у нее есть принц, а у того — корабль. Петр (Максим Стоянов) — моряк, своим прибытием изменивший размеренную жизнь портового города. Он устраивает суматоху в аккуратном клубе филателистов, приносит песни Вени Дркина в местное караоке и задевает сердце главной героини, которое и без того постоянно ноет из-за болезни. Петя тоже филателист — только бредит не марками, а кораблями, морем. Оно-то и уносит его в соседнее царство в самый неподходящий момент: когда свирепствует по-книжному жестокая соперница Яны Вера (Ирина Носова) и становится предательски безразличной вроде добрая коллега (Олеся Иванцова). Как и у Андерсона, в фильме все решается на рассвете. Действиями героини и здесь правят наполнившие сердце беззаветность, жертвенность, любовь.

фото: Киностудия Соль
Повествование, однако, выходит за пределы трогательной сказки. В кадр то и дело норовит попасть никому не подвластное северное море, а вместе с ним к зрителю пробивается непричесанная жизнь. Ситуации, в которые попадают персонажи «Филателии», часто напоминают любимые в детстве серии «Ералаша», а точные, пусть и мимолетные реплики помогают понять неоднозначность характера каждого, чем начисто стирают сказочную схематичность. Яна может уронить все на пол: консервы со скумбрией — по неуклюжести, альбомы с марками — от злости. Наша Русалочка называет неугодного дураком, дерется с соперницей, читает чужие письма. Первоначально «Филателия» должна была быть «Светлячком» — называться так же, как и дебютная короткометражная работа Натальи Назаровой 2016 года. Режиссер изменила актерский состав и углубила сюжет, но оставила главной героине мерцающую чуткость. Вместе с ней светлячком мерцает камера — часто ручная, она безмолвно следует за девушкой в заросли иван-чая, ходит с ней по ночному городу. Сердце Яны бьется слабо, но отчаянно. В любви она не заложница, ее необходимость ждать — не плен, а сознательный выбор. В этом и магия, и победившая сказку терпеливая созерцательность.

В картине Натальи Назаровой много холода, юмора и жизни, но это все та же история «о мужестве и доброте», — так описал сказку нарисованный экскурсовод из советского мультфильма про Русалочку Ивана Аксенчука. В другую советскую экранизацию от режиссера Владимира Бычкова должна была войти, но не вошла песня, написанная Беллой Ахмадулиной. Она заканчивалась двумя вопросами, на которые Яна, Русалочка с севера, смогла бы ответить. «Зачем по морю плавали большие корабли?/Зачем матросы плакали и пели о любви?»

«Филателия» в кинотеатрах с 25 сентября.

«Филателия»

Источник

Российские кинотеатры поддались «Сентиментальной ценности» — новому фильму Йоакима Триера, который получил на Каннском кинофестивале Гран-при жюри. Там же норвежцу прочили главную пальмовую ветвь, но нашелся конкурент, чья победа не вызвала возражений: статуэтку увез Джафар Панахи с «Простой случайностью» (её прокат, увы, запретили в России). Впрочем, у фильма впереди длинный наградной сезон — в том числе серьезный шанс попасть в оскаровскую номинацию от Норвегии. Вы о нем еще не раз услышите. Как Триер возводит целый дом семейных драм, рассказывает Алексей Филиппов.

фото: «Сентиментальная ценность» (2025) / NEON, A-One
В Осло на улице Томаса Хефти с 1892 года красуется дом Сигурда Гульдбрандсена, возведенный для одного из норвежских торговцев. Под занавес XIX века в городе происходил строительный бум, позволивший в разных кварталах зацвести стилям ар-нуво, неоренессанс и необарокко. Впрочем, сказочного вида избу на северо-западе мегаполиса иногда записывают и в образцы самобытного драгестиля (dragestil), взошедшего на фундаменте викингских и средневековых традиций с вкраплениями романтического национализма. Большая идея европейских художников о возможности/необходимости отразить народную идентичность вскоре столкнется с уродливым отражением под стягом Третьего Рейха, что обернется для города и мира оккупацией с глубокой исторической травмой.

Именно здесь разворачиваются события многоэтажной трагикомедии Йоакима Триера — норвежского постановщика, когда-то увековечившего «Осло, 31 августа», дебютировавшего в США «Громче, чем бомбы», а недавно рассказавшего про «Худшего человека на свете». «Сентиментальная ценность» продолжает душещипательные променады режиссера по родным, но холодным улицам, где особенно явственно и хрустко ощущаются слова классика: «Не счесть разлук во Вселенной этой». Усадьба-драккар здесь наблюдает душевные терзания нескольких поколений семейства Борг, рождавшихся и умиравших в одних и тех же комнатах, оставляя потомкам не только цвет волос или зрачков, но и вечную грустинку в уголках глаз. Притаившуюся где-то в коридорах фамильного гнезда и, вероятно, ДНК вселенскую печаль, которую принято разгонять бурной (творческой) деятельностью, а не разговорами по душам.

фото: «Сентиментальная ценность» (2025) / NEON, A-One
И вот они здесь: наше время, далекие и близкие родственники собираются на похороны Сессиль Борг — психологини, десятилетиями врачевавшей чужие трещины прямо в этом здании. Дочери Нора и Агнес (Ренате Реинсве и Инга Ибсдоттер Лиллеос), театральная актриса и специалистка по истории, сдержанно принимают соболезнования. Они тревожно оживают лишь когда на пороге возникает отец, давно покинувший дом. Густав Борг (Стеллан Скарсгард), именитый шведский режиссер, не снимал уже 15 лет и примерно столько же, вероятно, не тревожил эти половицы. Явился он, конечно, не только ради прощания с былой любовью, а с идеей нового фильма. В главной роли он видит Нору, местом действия — родовое жилище, а в сюжетных хитросплетениях использует автобиографические узелки, вроде самоубийства матери, пережившей фашистские пытки во время оккупации.

Дочери не в восторге: папенька всегда был либо фигурой отсутствия, либо катализатором «шума». Так в сочинении за шестой класс, когда задали описать мир от лица неодушевленного объекта, Нора называла ссоры родителей. Посвятив рукопись жилищу, она задумывалась об его предпочтениях: нравится ли ему быть наполненным людьми или наоборот облегченно пустовать, щекотно ли стенам — и чувствует ли здание боль от упавших или разбившихся предметов. Такой пролог настраивает на мысль, что постройка на улице Хефти дышит и слышит, всё помнит и, конечно, сохраняет мимолетные следы дорогих обитателей. Казалось бы, Триер с порога выдает зрителям ключи от устройства фильма: разумеется, дом — один из центральных персонажей. Как будто города и здания не проявляют себя автоматически, когда на них наводят камеру.

фото: «Сентиментальная ценность» (2025) / NEON, A-One
Впрочем, родина Боргов действительно старается, неся на полках и стенах чуть ли не полсотни произведений искусств (все они перечислены в титрах: от сюрреалиста Яна Бейкера до плакатов Эдварда Мунка и Василия Кандинского). Крупные планы основательной трещины, задевающей будто бы весь род, и записки «Не забудь выключить плиту» точечно поддерживают эту связь, но — на контрасте с трогательным сочинением Норы — у персонажей нет химии с родовым гнездом, только механические привычки. Подслушать разговор в бывшем мамином кабинете через печку, выбежать на улицу коротким путем — Триер и его постоянный соавтор Эскиль Вогт оставляет достаточно воздуха, чтобы зрители наполнили помещение собственными воспоминаниями и травмами. Неслучайно максимум экранного времени достается гостиной и коридору — просторным местам, где почти ничто не цепляет взгляд. «Сентиментальная ценность» с чеховской сердечностью апеллирует к связи времен и поколений, но больше фокусируется на переходных состояниях, молчаливом ожидании перемены участи.

Так довольно двусмысленно в фильме показаны спектакли Норы: мандраж до поднятия занавеса, переходящий в паническую атаку, мгновенно сменяется одобрительным гулом в фойе, где гости вечера чествуют талант артистки. Её искусство подобно забытью, мимолетному побегу из тревожного ожидания в не менее тягостные похвалы. Жажда видимости, которую так редко дарил отец: более приземленная Агнес, привыкшая общаться с архивными папками, в какой-то момент говорит Густаву об этом напрямую. На съемочной площадке он заставлял актеров чувствовать себя важнейшими людьми на свете, но стоило ему отвести взгляд — как отеческое тепло заменяла холодная пустота. Снявшаяся у него в небольшой роли девочка прекрасно знала это чувство. Тем ироничнее, что Триер «вырезает» спектакли из повествования: Борг-старший с трудом переносит театр, а выступление Норы высидел лишь до середины, хотя и признает её искусность.

фото: «Сентиментальная ценность» (2025) / NEON, A-One
При этом заурядные планы Густава — сюжетные и операторские — норвежский режиссер зачем-то показывает, заставляя сомневаться в ярлыке «живой классик». Как и Йоаким Триер, он не брезгует лобовыми манипуляциями, помещая под воздушное кружево яркие трагедии: смерть матери, бегство детей от фашистов, добровольный уход из жизни. Идеальной зрительницей его кокетливого спектакля оказывается американская дива Рэйчел Кемп (Эль Фаннинг), наевшаяся стерильных масштабных постановок и жаждущая вызова. В ней борговский душевный эксгибиционизм вызывает ощущение подлинности, как длинный кадр якобы сулит напряженное жизнеподобие. Она готова поверить в анекдот про табурет из IKEA, с которого, мол, вешалась мать Густава, и даже перекрасится в его дочь, чтобы проникнуть в таинство семейной трагедии.

Чем ближе развязка, тем очевиднее, что дом на улице Хефти, подлинник и студийная копия, не столько персонаж, сколько фигура речи. Предмет обретает «Сентиментальную ценность» не сам по себе, а исключительно для того, кто смотрит. И как бы каннский лауреат ни пытался выдержать отстраненную, но поддерживающе воздушную интонацию, его симпатию к 70-летнему патриарху трудно не заметить. Это он пишет сочинение «Как я провел эту вечность», испытывая боль в груди от одного взгляда на контрастных дочерей, нордическую версию сестер из «Дряни». Две его драгоценные сентиментальные ценности. Это он воображает их связь в духе эпизода из бергмановской «Персоны», где совмещались лица Лив Ульман и Биби Андерсон. Это он, посмеиваясь над экологическими практиками воспитания, дарит внуку dvd с «Пианисткой» и «Необратимостью», чтобы мальчик «всё понял про женщин» (Гаспару Ноэ, к слову, в титрах выписана благодарность). Наконец, это он верит, что можно написать сценарий, который всех помирит и излечит десятилетия отсутствия.

фото: «Сентиментальная ценность» (2025) / NEON, A-One
В доме Боргов, где бесчеловечные пытки давно лишь зрелище для архива, а единственная актуальная проблема — пустит ли Netflix скандинавский фильм в кинотеатрах, — всё это очень даже реально. Судя по растущей зрительской любви, этот свет надежды достигает нужных коридоров и трещин. Ну и славно, лишь бы не было вины.

«Сентиментальная ценность» в кинотеатрах с 20 ноября.

«Сентиментальная ценность». Тизер с русскими субтитрами

Источник