После провала «Мертвые не умирают» и неожиданного отказа Канн включить новый фильм Джима Джармуша в программу многие ждали от режиссера очередного разочарования. Однако лирические «Отец, мать, сестра, брат» неожиданно обернулись для постановщика триумфом — главной наградой Венецианского кинофестиваля. Теперь фильм выходит в российский прокат, а Дарья Тарасова рассказывает, почему американского классика еще рано списывать со счетов.
Три истории, развивающиеся между США, Ирландией и Францией. В первой сын (Адам Драйвер) и дочь (Майем Биалик) отправляются на северо-восток Штатов к отцу-затворнику (Том Уэйтс), который, кажется, уже не справляется с бытом в одиночку. Во второй две сестры (Кейт Бланшетт и Вики Крипс) навещают пожилую строгую мать (Шарлотта Рэмплинг) в её уютном доме в Дублине — и чаепитие быстро превращается в серию сдержанных уколов и подколок. В третьей близнецы (Индия Мур и Люка Сабба) приезжают в последний раз на старую парижскую квартиру родителей: мама с папой не так давно погибли в авиакатастрофе, и теперь остается разобраться в вещах, которые они оставили.
Кажется, что семейная тематика — единственное, что объединяет эти три сюжета, однако в каждом можно найти общие, хоть и слегка видоизмененные детали. Кто-то обязательно вставит выдуманную идиому про дядю Роберта или упомянет Nowheresville («У черта на куличках»). Кто-то заприметит на улице велосипедиста или группу скейтеров. Кто-то поднимет тост, но с нетипичным напитком. Кто-то случайно придет в одежде одного цвета, а со временем выяснится, что кто-то явно скрывает финансовое положение. Замечать новые рефрены можно с каждым пересмотром.
«Отец, мать, сестра, брат» — фильм, в котором собраны все ключевые элементы джармушевского языка: неспешный ритм, внимание к мелочам, комические ситуации, рождающиеся из знакомых бытовых деталей, масштабные переживания, запрятанные в минимализм. Вспоминаются «Патерсон», «Сломанные цветы», «Кофе и сигареты», «Более странно, чем в раю»… Сюжет, как принято у кинематографиста, движется не за счет громких конфликтов, а благодаря повторяющимся мотивам и едва заметным вариациям обстоятельств. В этих рифмах прячется и фирменный юмор Джармуша — тихий, ироничный, абсурдный, но всегда человечный. Форма триптиха тоже неслучайна: она отсылает и к «Кофе…», и к «Ночи на Земле». Кажется, что режиссер, ностальгируя о былом, собрал вместе не вошедшие сцены из предыдущих работ — настолько знакомым кажется фильм, вызывая мощное дежавю. О вторичности, однако, говорить не приходится: это именно что трогательное возвращение к истокам, будто требующее подзаголовка Jarmusch Revisited.
Актерский ансамбль подобран с присущими режиссеру легкостью и точностью: каждый герой балансирует между простотой и эксцентричностью. Том Уэйтс в роли старика-затворника, казалось бы, не выходит из образа канувшего в безвременье отщепенца, но стоит детям уехать — и он превращается в стильного денди, который прячет в гараже ретро-автомобиль и уже выезжает к кому-то на рандеву. Дуэт Вики Крипс и Кейт Бланшетт работает на контрасте: легкомысленная дочь с розовыми волосами и её подчеркнуто идеальный антипод (лишь бы угодить матери во всем!). Далекие друг от друга сиблинги вне семейного визита вряд ли нашли о чем вообще поговорить. Индия Мур и Люка Сабба в заключительной новелле — типичные современные хипстеры с нью-йоркским лоском, которые на фоне парижских улочек смотрятся вызывающе инородно. Все они одновременно и чудаки, и абсолютно типичные обитатели вселенной Джармуша.
Важнейшую роль в «Отце…» играет структура. Каждая новелла складывается из повторяющихся деталей: одинаковых цветов одежды, случайных тостов с водой или чаем, списков лекарств, загадочных фраз про дядю Роберта, неизменно мелькающих скейтеров на улицах. Эти рифмы, едва заметные и на первый взгляд случайные, формируют ткань фильма, связывая три истории в единое полотно. В итоге на первый план выходит не сюжетное действие, а ощущение узнавания, как будто зритель и сам погружаемся в чью-то семейную хронику с её сакрализованными ритуалами и бытовыми привычками.
В новом фильме Джармуш сумел вновь нащупать ту тонкую интонацию, где смешное и горькое идут рука об руку, а каждое бытовое недоразумение превращается в комментарий к человеческим отношениям. Постановщик не столько рассказывает истории, сколько фиксирует рутину, из которой вырастают невидимые связи между людьми. Именно поэтому фильм кажется одним из самых цельных и честных его высказываний за последние годы.
«Отец, мать, сестра, брат» в кинотеатрах с 1 января.
«Отец, мать, сестра, брат». Тизер на английском языке
